Обострение конфликта на Ближнем Востоке на неделе 9–13 марта 2026 года стало главным фактором для мировых рынков, поскольку усилило опасения за поставки нефти через Ормузский пролив — один из важнейших маршрутов мировой торговли энергоносителями. На этом фоне цены на нефть в начале недели резко поднялись, затем быстро откатились, однако к завершению периода все равно оставались заметно выше уровней конца февраля. Даже решение о высвобождении стратегических резервов не сняло напряженность, так как участники рынка продолжили учитывать риск более продолжительных перебоев в поставках.
Рост нефтяных цен ухудшил отношение инвесторов к риску. Американские фондовые индексы завершили снижением уже третью неделю подряд: наиболее заметные потери понесли широкий рынок, промышленный индекс и сегмент компаний средней капитализации, тогда как технологический сектор выглядел немного устойчивее, хотя также закрыл неделю в минусе. К концу периода индекс S&P 500 находился почти на 5% ниже январского максимума, а NASDAQ — почти на 8% ниже своего пикового значения.
На европейских площадках падение на уровне основных индексов оказалось более сдержанным, однако внутри региона давление усиливали слабые макроэкономические данные. При этом влияние нефтяного скачка вышло далеко за пределы энергетического сектора. Удорожание нефти усилило инфляционные ожидания, добавило нервозности на долговом рынке и одновременно ухудшило оценки будущей прибыли в энергоемких отраслях. Дополнительное давление создавали опасения, связанные с напряженностью в сегменте частного кредитования и торговой политикой.
Ситуацию в США осложнило сочетание замедления экономического роста и инфляции, остающейся выше целевого уровня Федеральной резервной системы. Пересмотр данных по ВВП за четвертый квартал 2025 года показал, что экономика росла значительно слабее, чем считалось ранее: годовой темп был снижен до 0,7% с первоначальной оценки 1,4%. Для сравнения, в третьем квартале показатель составлял 4,4%. Такой пересмотр отразил более слабую динамику экспорта, потребительских расходов, государственных расходов и инвестиций.
Инфляционная картина при этом остается неоднозначной. Февральские данные по потребительским ценам выглядели умеренными, однако базовый индекс расходов на личное потребление, который ФРС считает одним из ключевых ориентиров, в январе вырос на 0,4% в месячном выражении, а в годовом — ускорился до 3,1%. Это стало максимальным значением с начала 2024 года и превысило декабрьский уровень в 3,0%. Дополнительный рост нефтяных цен повышает вероятность того, что в ближайшие месяцы общее инфляционное давление вновь усилится, прежде всего через энергетическую составляющую.
На этом фоне доходность десятилетних государственных облигаций США за неделю поднялась с 4,15% до 4,28%, хотя еще в конце февраля опускалась до 3,96%, что было минимумом более чем за четыре месяца. Рынок при этом практически не ожидает изменения ставки на ближайшем заседании ФРС: фьючерсы указывали на 99-процентную вероятность сохранения текущего уровня. Внимание инвесторов смещается на дальнейшие сигналы регулятора — прежде всего на то, насколько долго он будет придерживаться осторожного подхода, если рост цен на энергоносители снова начнет подталкивать инфляцию вверх.
Текущую ситуацию, согласно подходу Джонатана Левина из Bloomberg, правильнее рассматривать не как полноценную стагфляцию образца 1970-х годов, а как более мягкое сочетание замедляющегося роста и повышенной инфляции. Для фондового рынка это различие принципиально, поскольку в таких условиях важен не просто отказ от риска, а понимание того, идет ли речь о кратком внешнем шоке или о более длительном периоде дорогой нефти.
В качестве примера приводится период войны в Персидском заливе 1990–1991 годов, когда резкий скачок нефтяных цен сопровождался кратковременной рецессией. В той ситуации лучше других выглядели защитные сектора, прежде всего здравоохранение и товары первой необходимости. При этом энергетические компании не стали безусловными лидерами, поскольку значительная часть роста цен на нефть уже была учтена рынком в их котировках.
